Специфическая, сублингвальная и адоптивная иммунотерапия при онкологии в россии: отзывы лечения рака

Перейти к материаламСпецифическая, сублингвальная и адоптивная иммунотерапия при онкологии в России: отзывы лечения ракаПартнерский материал

Это метод лечения онкологических заболеваний, при котором лекарство действует не на опухоль, как химиотерапия или таргетная терапия, а на иммунитет, помогая ему обнаружить раковые клетки. Эти карточки мы подготовили вместе с частным стационаром «Медицина 24/7». Там применяют иммунотерапию при меланоме, раке почки, легкого и множестве других онкологических заболеваний.

Иммунотерапия мешает опухолевым клеткам сопротивляться иммунной системе. В норме иммунитет убивает все чужое или просто подозрительное, но опухолевые клетки умеют прикидываться «хорошими» либо «обманом» заставляют иммунитет отключаться.

На поверхности T-лимфоцитов (клеток иммунной системы) есть особые белки под кодовыми обозначениями PD-1 и CTLA-4. Их называют контрольными точками. Для иммунитета это как тормоза для машины.

И опухолевые клетки умеют на них влиять, «жать на тормоза», чтобы иммунитет бездействовал. А иммунотерапевтические препараты могут эти тормоза отключать: T-лимфоцит «заводится» и атакует раковую клетку.

Либо препарат блокирует другой белок (PD-L1), который скрывает опухоль от внимания иммунитета.

«T-клетка с помощью белка PD-1 связывается с белком PD-L1 здоровой клетки и понимает, что атаковать ее не нужно.

Но некоторые опухолевые клетки тоже содержат белок PD-L1 — это позволяет им маскироваться под здоровые.

Иммунотерапия влияет на иммунные клетки, как бы нейтрализуя белок PD-L1, и позволяет Т-клетке его игнорировать», — объясняет заведующий онкологическим отделением клиники «Медицина 24/7» Петр Сергеев.

Кроме того, в условиях лаборатории собственные Т-лимфоциты пациента можно «обучить» распознавать опухолевые клетки.

Для этого Т-лимфоциты выделяют из крови пациента, а после «обучения» возвращают в организм, чтобы они находили и уничтожали опухолевые клетки.

Такую разновидность иммунотерапии называют CAR-T, или Т-клеточная терапия. В прошлом году CAR-T стали применять в клиниках Великобритании.

Первые попытки вылечить пациентов, больных раком, с помощью иммунотерапии были предприняты более ста лет назад. Одним из родоначальников метода считается хирург Уильям Коли.

Он заметил, что у некоторых пациентов с рожистым воспалением (бактериальной кожной инфекцией) онкологическое заболевание полностью регрессировало. Коли предположил, что инфекция стимулирует иммунитет на уничтожение опухолевых клеток, и решилподтвердить свои догадки экспериментально.

В 1891 году он ввел стрептококковые бактерии пациенту с саркомой кости и смог добиться сокращения злокачественной опухоли.

Тогда его исследования подверглись активной критике, так как не имели внятного теоретического обоснования. Постепенно накапливались знания о физиологии иммунитета, вместе с этим предпринимались новые попытки активировать собственные защитные силы организма для борьбы со злокачественными опухолями — иммунотерапия получила развитие.

Потому что настоящие прорывы произошли лишь в последние годы. Так, в 2018-м Нобелевскую премию по медицине вручили ученым Джеймсу Эллисону из США и Тасуку Хондзё из Японии за открытие контрольных точек — благодаря этому было создано несколько иммунотерапевтических препаратов.

Короткий промежуток между теоретическим открытием и внедрением его результатов в медицинскую практику — еще одна причина того, что о новой методике активно говорят. Иммунотерапия открыла новые возможности для борьбы с онкологическими заболеваниями, которые лечатся с большим трудом, например с меланомой и раком легких.

Теперь некоторые такие пациенты могут жить на несколько лет дольше без прогрессирования болезни.

Это зависит от препарата и особенностей опухоли. Так, препарат пембролизумаб стал первым, который можно назначать вне зависимости от места возникновения рака, если опухоль имеет специфический биомаркер — микросателлитную нестабильность, или PDL-экспрессию.

Иммунотерапию применяют для лечения меланомы, рака легких, почки, желудка, мочевого пузыря, простаты, поджелудочной железы, глиобластомы, лимфомы Ходжкина и еще нескольких видов опухолей. Но пока лучшие результаты терапия показала в лечении меланомы и рака легких.

Определить, какое лечение подойдет в конкретном случае, может только лечащий врач.

Есть. Так же как и у других эффективных методов лечения онкологических заболеваний — но они отличаются от нежелательных явлений при химиотерапии: причина их возникновения не токсическое действие самих препаратов, а сильный иммунный ответ.

Нередко пациенты на иммунотерапии могут сталкиваться с усталостью, кашлем и тошнотой, теряют аппетит, а на коже может появиться сыпь. Реже эти лекарства могут вызывать более серьезные проблемы в легких, кишечнике, печени, почках и других органах.

Обычно так бывает, если иммунитет начинает атаковать не только опухолевые клетки, но и здоровые.

Пациенты, которые проходят лучевую терапию, также нередко испытывают усталость, у них могут быть проблемы с кожей, а люди, которые получают химиотерапию, сталкиваются с потерей волос, анемией, тошнотой и рядом других проблем.

«Улучшение прогноза выживаемости в подавляющем большинстве случаев перевешивает отрицательные реакции со стороны организма, — говорит врач-онколог клиники „Медицина 24/7“ Петр Сергеев. — Я обязательно всем пациентам отделения объясняю, чего можно ожидать и что не нужно этого бояться.

Мы всегда следим за показателями пациента, мониторим его состояние. С нежелательными реакциями хорошо справляется симптоматическая терапия: есть противорвотные и обезболивающие препараты, глюкокортикостероиды. Мы умеем поддерживать работу почек и печени.

В общем, можно сохранять хорошее качество жизни пациенту даже при длительной терапии».

«Выбор отделения — стационар или амбулаторное — зависит от состояния пациента. В некоторых случаях пациент будет лучше чувствовать себя дома, ему не нужно будет все время находиться в больнице.

Достаточно приходить один или два раза в месяц на капельницы», — поясняет Петр Сергеев. Во время иммунотерапии пациент получает препараты внутривенно. Длительность курса может определить только онколог, и в процессе лечения она может корректироваться.

Зависит это от реакции опухоли и организма пациента на препарат.

Нет. Некоторые препараты, например пембролизумаб, ниволумаб, ипилимумаб и атезолизумаб, зарегистрированы в России. Но о широком доступе к терапии говорить не приходится. Препараты зарегистрированы не по всем показаниям, и во многих ситуациях назначить их можно только офлейбл (не по инструкции), но тогда лечение нельзя будет получить бесплатно по полису ОМС.

Кроме того, курс лечения, по словам Петра Сергеева, может стоить от 180 000 до 800 000 рублей в месяц. «В себестоимость заложены миллионы долларов, потраченных на исследования, а дешевых аналогов (дженериков) в иммунотерапии пока не существует, — объясняет врач.

— Частная клиника нашего уровня может закупить все препараты и проконтролировать их оригинальность, чтобы в нашей аптеке они были доступны пациентам в любой момент. Но мы не можем сделать цену ниже, чем у производителя.

Со временем, когда этот метод лечения станет более массовым, препараты должны подешеветь и стать более доступными. Такой путь проходят многие лекарства.

В первые годы после войны производство пенициллина было недостаточным, он был дорог, но уже в 1952 году стал производиться по улучшенной технологии и сильно подешевел».

Сегодня в России получить иммунотерапевтические препараты иногда позволяет так называемая региональная льгота, которая регулируется законом о социальной помощи, но такие закупки финансируются бюджетом только в некоторых регионах. Кроме того, можно попытаться попасть в программу клинических исследований, такая возможность есть и в клинике «Медицина 24/7», или же выбрать платное лечение в медицинском учреждении, где уже применяют иммунотерапию.

Специфическая, сублингвальная и адоптивная иммунотерапия при онкологии в России: отзывы лечения ракаПартнерский материал

Источник: https://meduza.io/cards/odin-iz-metodov-borby-s-rakom-immunoterapiya-kak-eto-rabotaet

Иммунотерапия

Иммунотерапия злокачественных новообразований только набирает клинические обороты, доказывая, что способна эффективно контролировать не только устойчивую к химиотерапии распространенную меланому, но готова побороть такие же резистентные к цитостатикам формы рака внутренних органов.

До недавнего времени лекарственное лечение метастатических и местно-распространенных вариантов карциномы лёгкого и желудка, мочевого пузыря и поджелудочной разочаровывало онкологов: если химиотерапия и уменьшала проявления заболевания, то весьма ненадолго. Главное достоинство иммуноонкологических средств — возможность продления жизни в безнадёжной, казалось бы, ситуации.

Как иммунотерапия действует на рак

Иммунотерапия злокачественных новообразований насчитывает несколько десятилетий и главными героями прошлого были интерфероны и интерлейкин. Изготавливаемые по образу и подобию цитокинов, синтезируемых организмом человека, лекарства вводились в фантастически высоких дозах, инициируя массу тяжёлых токсических реакций.

При иммунотерапии некоторых злокачественных процессов удавалось получить непосредственный результат в виде уменьшения опухолевых конгломератов, но крайне мучительно для пациента и без увеличения его продолжительности жизни. Тяжесть токсических проявлений вынудила клиницистов остановиться на низких и средних дозах, эффективность которых была совсем не очевидна.

Новые иммунные средства принципиально другого механизма действия, хоть в некотором смысле и повторяют природные вещества – антитела. Собственная иммунная защита относится к злокачественной опухоли как к неотъемлемой части организма, позволяя ей активно жить и расти.

Суть действия иммунных средств – вынудить собственные лимфоциты заметить опухоль и принять к ней радикальные меры. Воздействуя на определённую точку, лекарство заставляет опухоль «замолчать» и не посылать лимфоциту сигналы «я –своя, родная», за что их и называют ингибиторами контрольно-пропускного пункта.

В качестве места приложения сил иммуноонкологического препарата может выступать белок на клеточной мембране, прицепляясь к нему лекарственная молекула вынуждает иммунные клетки увидеть рак и начать с ним войну.

Естественно, что при отсутствии в клетках рака необходимого действующего вещества, не стоит рассчитывать на лечебный эффект.

Поэтому до начала терапии могут потребоваться специальные анализы на выявление нужных белков.

Заведующий онкологическим отделением, врач-онколог Петр Сергеевич Сергеев, к.м.н., рассказывает о принципе действия иммунотерапии:

Иммунотерапия рака и Нобелевская премия

В последние годы с завидной регулярностью появляются новые противоопухолевые иммунные препараты, а начиналось все в 2010 году с лечения распространённой меланомы моноклональным антителом (МКА) ервой (ипилимумаб), на время изменившим судьбу каждого одиннадцатого участника клинических исследований. 

В дальнейшем результаты применения уже других иммуноонкологических средств при злокачественной меланоме впечатлили специалистов возросшим процентом регрессий и длительностью отсрочки прогрессирования, иногда на 2-3 года.

Первым революцию в противоопухолевой терапии заметил журнал Наука (Science) в 2013 году, через пару лет такую же точку зрения высказало Американское общество клинической онкологии (ASCO), основательно убедившееся в реальности доказательств многочисленных клинических исследований. Хотя до ASCO уже на этапе регистрации контролирующее в США фармацию FDA присвоило некоторым препаратам престижный статус «прорывной».

Так что Нобелевский комитет не был первым в оценке высокой значимости иммунных средств для человечества, премия за их открытие не столько логическое завершение, сколько аванс на будущее: механизм действия моноклональных антител оригинален и эффективность иногда выше других, но работают они только у 10-15% пациентов.

При каком раке используются курсы иммунотерапии

Значимый результат курсов иммунологического противоопухолевого воздействия впервые был продемонстрирован при меланоме кожи, вяло отвечающей на агрессивную химиотерапию, затем показания расширили на тоже малочувствительный к цитостатикам немелкоклеточный рак легкого.

В первую линию терапии вышли моноклональные антитела и при раке почки, показав совершенно недостижимый при стандартной химиотерапии результат. Сегодня клинические исследования изучают иммуно-онкологические лекарственные средства при многих злокачественных новообразованиях, устойчивых к классической химиотерапии и гормональному воздействию.

Специфическая, сублингвальная и адоптивная иммунотерапия при онкологии в России: отзывы лечения рака

Иммунотерапия при меланоме кожи

Четверть века для профилактики рецидива после радикального удаления очагов меланомы используется альфа-интерферон, вырабатываемый организмом человека.

Интерферон, доза которого в сотни тысяч раз превышает естественную концентрацию в крови, увеличивает время до появления рецидива и снижает вероятность прогрессирования процесса.

Цена препарата в сравнении с другими противоопухолевыми средствами невысока, но лечение продолжается целый год. При метастатической меланоме интерферон не был успешен и сегодня не используется.

При метастатическом процессе лучший результат из всех эффективных противоопухолевых лекарств продемонстрировали иммуно-онкологические препараты. Стоимость такого варианта иммунотерапии значимо выше, но с реальной выгодой в виде увеличения длительности жизни пациентов и даже полного исчезновения злокачественной опухоли в максимально возможном проценте случаев.

Специфическая, сублингвальная и адоптивная иммунотерапия при онкологии в России: отзывы лечения рака

Иммунотерапия при раке легких

Иммунотерапия немелкоклеточного рака легкого насчитывает чуть больше трёх лет и манипулирует всего тремя лекарствами, но уже изменила стандарт лечения крупноклеточного варианта и аденокарциномы неоперабельной формы или в метастатической стадии.

Для назначения кейтруды (пембролизумаб) необходим анализ на белок PD-1 (PD-L1), если более половины раковых клеток имеют его – препятствий для начала лечения нет, если же белка мало – кейтруда понадобиться на втором этапе после использования более эффективных комбинаций цитостатиков или таргетных средств.

Для применения опдиво (ниволумаб) не требуется специальных анализов, но использование этого МКА возможно только при неэффективности или прогрессировании рака легкого после первой линии таргетных препаратов или химиотерапии. Одобрено сочетание иммунотерапии с другими противоопухолевыми средствами, если в опухолевых клетках выявлены гарантирующие позитивный результат молекулярные признаки.

Позже остальных завершились клинические испытания тецентрика (атезолизумаб), как и кейтруда связывающего PD-1, его применяют после прогрессирования процесса на химиотерапии, но в стандарты МКА пока не включено.

Источник: https://medica24.ru/uslugi/immunoterapiya

Правда и вымысел вокруг иммунотерапии. Интервью с онкологом Михаилом Ласковым

Специфическая, сублингвальная и адоптивная иммунотерапия при онкологии в России: отзывы лечения рака

Что такое иммунотерапия?

Иммунотерапия – это относительно новый метод лечения онкологических заболеваний. Иммунотерапия не действует напрямую на опухоль, но заставляет иммунитет убивать раковые клетки. Это и есть принципиальное ее отличие от химиотерапии и таргетной терапии. 

По большому счету, иммунотерапия заставляет иммунитет делать то, что он и так должен, но не делает по каким-либо причинам. Например, иногда раковые клетки маскируются под здоровые, тогда иммунная система перестает воспринимать их как инородные и не уничтожает. Иммунотерапия может “снимать маску” с опухолевых клеток и помогать иммунитету распознавать их.

Справедливости ради нужно сказать, что сейчас поднялся очень большой хайп по поводу иммунотерапии, потому что вышли действительно эффективные препараты: авелумаб, атезолизумаб, дурвалумаб, пембролизумаб, ниволумаб и ипилимумаб. Но иммунотерапия началась, конечно же, не сейчас и даже не три года назад. Она очень давно применялась с переменным успехом. Как правило, с не очень большим.

Читайте также:  Пустулы в дерматологии: лечение, диагностика, симптомы

Что же произошло сейчас? Появился новый класс препаратов, которые действуют на рецепторы PD1 и PD-L1. Именно эти рецепторы позволяют опухолевой клетке повлиять на иммунитет так, чтобы он перестал распознавать ее, и, следовательно, убивать раковые клетки.

Для лечения каких видов рака используется иммунотерапия?

Сначала эти препараты начали применяться при меланоме и имели большой успех. Почему именно при меланоме? Как мы понимаем, есть опухоли, которые лечатся относительно легко, а есть те, что лечатся очень плохо, рак поджелудочной, например.

Новые препараты стараются разрабатывать именно для труднолечимых раков. Меланома – это как раз один из таких труднолечимых раков, в лечении которого двадцать лет не происходило ничего хорошего, никаких новых высокоэффективных препаратов не появлялось.

Иммунотерапия показала себя очень эффективно при меланоме, все воодушевились и начали применять этот метод лечения на все раки, которые только могли. Тут, конечно же, очень быстро выяснилось, что где-то он работает, где-то не работает совсем, а где-то работает только в конкретных ситуациях.

Иммунотерапия сейчас успешно применяется при лечении рака легких. Как мы знаем, есть разные мутации и разные виды этого рака. И при некоторых из них иммунотерапия быстро заменила химию, оказалась и лучше, и безопаснее. Это очень большой успех. Но стоит помнить, что далеко не весь рак легких успешно лечится иммунотерапией.

  • В России иммунотерапию также используют при лечении рака почек, а на Западе – в случаях рака головы и шеи, лимфомы Ходжкина, рака мочевого пузыря и некоторых случаях рака печени.
  • Как объяснить, что иммунотерапия подходит только по показаниям и небольшому проценту больных?
  • Как и все, что есть в онкологии, иммунотерапия – это не панацея от всего рака. Это просто еще один способ воздействовать на опухоль, далеко не всегда эффективный и ни разу не безопасный
  • Использовать иммунотерапию можно лишь в ограниченном количестве случаев. На данный момент ее эффективность доказана только для следующих видов рака:
  • — меланома;
  • — немелкоклеточный рак легких;
  • — мелкоклеточный рак легких;
  • — рак почки;
  • — рак головы и шеи;
  • — лимфома Ходжкина;
  • — рак мочевого пузыря.
  • *** Иммунотерапия может быть эффективной в строго определенных ситуациях даже при вышеуказанных видах рака.

К тому же есть ряд побочных эффектов. И довольно серьезных. В некоторых случаях иммунная система начинает атаковать здоровые ткани и органы, что может вызвать такие осложнения, как:

  1. — пневмония,
  2. — гормональные нарушения,
  3. — проблемы с желудочно-кишечным трактом,
  4. — нефрит и нарушение функции почек,
  5. — мышечные боли, боли в костях и суставах,
  6. — ощущение усталости, слабость,
  7. — тошнота, диарея, нарушения аппетита и др.
  8. Впрочем, серьезные осложнения появляются в среднем только в одном случае из шести.

В октябре вы назвали Нобелевскую премию за иммунотерапию премией для маркетологов. Почему вы отреагировали именно так?

Вспомним историю прекрасного препарата бевацизумаб. Когда он вышел, маркетологи подняли хайп по поводу этого средства, которое останавливает рост сосудов в опухоли.

Начали из каждого утюга говорить о том, какое это чудо-чудо-чудо. В итоге, конечно, никакого чуда не было, и этот препарат нашел свое довольно ограниченное применение.

И по соотношению цена-польза он, вежливо говоря, далеко не идеален.

И вот уже на этой неделе ко мне толпами приходят люди, которые пытаются спастись при помощи иммунотерапии. И только максимум у 10 % из них этот метод можно пробовать с неизвестным результатом.

Вот про такую ситуацию как раз и было предостережение в этом посте. Потому что на этом сейчас можно быстро срубить много денег в России, именно срубить, а не заработать.

Ведь у людей есть все подтверждения: 1) не могли просто так дать Нобелевку; 2) все журналисты написали, что это чудо и панацея; 3) препарат стоит от 200 тысяч в месяц. Все сходится – Нобелевка, цена.

Отлично, квартиру продаем.

И тут еще какой-нибудь радостный доктор из частной клиники предлагает его назначить и прямо сейчас, ведь завтра может быть уже поздно.

И главное – очень хочется верить, что это спасет. Это ведь не гомеопатия, а высокая наука.

Как пациенту понять, назначают ему фейковые препараты или нормальные?

Это сделать можно, но необходимо, конечно, включать голову. Нужно много читать и стараться уметь разбираться в источниках.

Например, почитать гайдланы для пациентов NCCN или ESMO. Это англоязычные источники, NCCN – американский , ESMO – европейский. Кстати, мы сейчас переводим их на русский язык при помощи благотворительного фонда «Живой».  

Еще можно посмотреть русскоязычные рекомендации, но только профессиональные.

Тут проблема, конечно, в том, что на русском языке практически ничего нету. Существуют клинические рекомендации, но они для врачей. Для пациентов – почти ничего.

Вот у нас (на ютуб-канале Клиники амбулаторной онкологии и гематологии — примечание Profilaktika.Media) есть видео про иммунотерапию. Еще пара моих комментариев и несколько материалов моих коллег на эту тему.

Но в общем море «ура-ура, нашли лекарство от рака», «британские ученые доказали…» это может быть очень сложно найти.

А какие препараты иммунотерапии используются сейчас в России?

Их всего четыре, и они довольно дорогие. Это атезолизумаб «Тецентрик», пембролизумаб «Кейтруда», ипилимумаб «Ервой» и ниволумаб «Опдиво». И все, больше пока ничего нет, но много всего на предрегистрационной стадии.

Какие “методики” на рынке выдают за фальшивую иммунотерапию? Например, назначают профилактические капельницы с иммуномодуляторами против рака.

Инарон, рефнот, вакцины всякие, фракция АСД, всего и не упомнишь.

Как пациенту понять, что ему нужна и может помочь иммунотерапия и как ее можно попробовать получить в рамках ОМС?

Поговорить с врачом, почитать надежные источники (об этом выше). По ОМС пойти к химиотерапевту по месту жительства. Все, больше никак.

За счет чего иммунотерапия такая дорогая? Из чего складывается стоимость лекарства?

Разработка нового лекарства, действительно нового, как эти ингибиторы, стоит миллиард долларов. И семь лет после разработки формула защищена патентом. После этого срока буквально на следующий же день заранее скопированный препарат начинают продавать дешевле. 

Появляется большая конкуренция. Соответственно, за эти семь лет люди, работающие над созданием лекарства, должны вернуть себе “ярд” и заработать. Один “ярд” что в себя включает? Что из 10 лекарств, которые на ранней стадии компания начинает разрабатывать, до клиник доходит только одно, и это занимает лет двадцать.

Соответственно, вот и вся экономика, за 7 лет нужно всю стоимость отбить и немного заработать для акционеров. Очень сложно разрабатывать и очень просто копировать.

Как пациенту понять, что он наткнулся на мошенников?

Сигнальный значок – это, прежде всего, давление. Когда начинается – давайте скорее, уже вчера надо было начать применять препарат, думать вам некогда, по другим местам ходить нечего. То есть такие довольно простые элементы давления.

В онкологии, на самом деле, крайне редко бывает так, что необходимо вот прямо сейчас, сию минуту начать лечение.

Понятно, что если  требуют много денег и есть давление по времени, чтобы человек не успел одуматься, то, скорее всего, что-то не так.

Источник: https://media.nenaprasno.ru/articles/keysy/pravda-i-vymysly-vokrug-immunoterapii-intervyu-s-onkologom-mikhailom-laskovym/

Петербургский онколог: Революция в онкологии свершилась не для всех пациентов

Финансирование онкологии сегодня называют беспрецедентным. Действительно, за историю существования она такого не видела. Но решаются ли миллиардами рублей все проблемы с химиотерапевтическим лечением, «Доктор Питер» спросил у директора Петербургского онкоцентра профессора Владимира Моисеенко.

Специфическая, сублингвальная и адоптивная иммунотерапия при онкологии в России: отзывы лечения рака

— Владимир Михайлович, с начала прошлого года онкологов со всех сторон обвиняли в том, что они получили небывалое финансирование на лекарственное лечение пациентов, а применяют не более 100 схем лечения, в основном старых. В Петербурге тоже только к июлю дорогостоящее лечение в общем объеме достигло 20%. Почему?

— Во-первых, потому что в системе здравоохранения очень сложная система планирования.

Мы вынуждены покупать лекарства 1 раз в год, ориентируясь на потребность предыдущего года, что и произошло во всей стране.

Во-вторых, получаем деньги не 1 января, а в лучшем случае в конце марта — в апреле. Мы объявляем конкурсные процедуры и, учитывая их длительность, предположительно к июню-июлю получаем препараты. 

Поскольку об увеличении объемов финансирования нам было известно только теоретически, изначально мы на 100% обеспечили таргетными препаратами пациентов с раком легкого. Непростой была проблема у страдающих меланомой, и ее мы закрыли таргетными препаратами. 

В начале года закупить иммунологические препараты было невозможно, они очень дорогие, их получали единицы. Только в июле нам дали дополнительное финансирование – с 5 млн оно увеличилось до миллиарда рублей. И у нас появилась возможность обеспечить пациентов и иммунотерапией.

— Почему предъявляются претензии по поводу того, что используется не более 100 – традиционных — схем лечения? Классическая химиотерапия стала вдруг бесполезной?

— Не знаю, почему. Их предъявляют явно не химиотерапевты. Например, для лечения детей используются схемы, которые разработаны в 50-70 годы, с тех пор они мало изменились. В основном это дешевые препараты. 

По какой-то причине даже введен некий параметр, зависящий от разнообразия используемых схем, который используется для оценки работы регионов. В списке — около 800 схем. При его формировании включалось все, «чтобы ничего не забыть». На практике врачи используют далеко не все, а 50-60 из них.

Стремиться использовать все и не нужно. Они существуют, чтобы в исключительных случаях, когда возникает необходимость, врачи знали, что есть альтернатива определенной схеме лечения. То есть они применяются в виде исключения, а не правила.

Поэтому оценивать регион или клинику по числу используемых схем лечения по меньшей мере странно. 

— Но почему за рубежом таргетная (целенаправленная) терапия используется гораздо чаще, чем в России?

— В журнале Американской онкологической ассоциации опубликованы данные исследования эффективности и целесообразности применения таргетной терапии.  Из 100% всех пациентов с онкологическими заболеваниями только 8% в ней нуждаются.

А из этих 8% только для пяти процентов она будет эффективна. То есть всем делается молекулярно-генетический анализ, в результате у 8% устанавливается диагноз, при котором можно использовать таргетную терапию.

Но она окажет эффект только у 60% из тех, кому она показана. В общем числе пациентов с онкологическими заболеваниями это 5%. Из них – чуть больше половины – пациенты с раком легкого, 1/6 – с раком молочной железы.

То есть и за рубежом подавляющее большинство получает стандартное лечение, относительно дешевое, потому что в таргетной терапии не нуждаются. 

— Какую роль она играет в лечении? Почему препарат, который останавливает злокачественный процесс, становится неэффективным?

— Таргетная терапия не излечивает, но она дает возможность превращать рак из неизлечимого заболевания с короткой продолжительностью жизни в неизлечимое с длительной выживаемостью. Для пациентов с раком легкого, которые жили 6 месяцев, а сейчас — 30 или 50 месяцев, это серьезная разница.

Когда человек принимает таргетные препараты, в опухоли появляются новые мутации – так она пытается избежать воздействия лекарства. Поэтому, когда начинаем лечить рак легкого одним препаратом, мы знаем, что в 60% случаев через определенное время появляются другие мутации, к ним уже есть ингибитор, который мы и назначаем. Человек продолжает нормально жить.

Через какое-то время и к этому препарату опухоль тоже «привыкает» и изменяется. Но мы уже знаем об этом механизме резистентности. Сейчас в Америке проводятся исследования препарата, которые будет справляться и с ним. Подбор препаратов для таргетной терапии проводится строго индивидуально. Как при гипертонии: не помогает один препарат – подбираем другой.

Читайте также:  Ангиография сосудов головного мозга: виды, особенности, показания, последствия, цена

 

— Нет ли опасности в том, что фармкомпании будут заинтересованы производить именно таргетные препараты: они превращают рак в хроническое заболевание, в отличие от иммунотерапии, которая в перспективе будет избавлять от рака?

— Да, для фармкомпаний иметь препарат, который излечивает, хорошо, но еще лучше препарат, который надо принимать ежедневно.

Но и для них есть проблема в том, что таргетная терапия не решает проблему с силу своей узкой направленности. Нам не угнаться за постоянно меняющейся опухолью. Один препарат назначили, а она уже совершенно другая.

Например, пациент с меланомой принимает препарат, опухоль уходит, а через 9 месяцев появляется снова.  

Но и у новомодной иммунотерапии нет 100-процентной эффективности. Ее нет ни у одного метода лечения онкологического заболевания. Сегодня показания к иммунотерапии есть для 43%. Но эффективна она только у 12% из общего числа пациентов. А эффективных маркеров, способных определить, поможет ли она пациенту, тоже нет, пока ведется их поиск. 

Более того, при использовании иммунотерапии у части пациентов бывает так называемая гиперстимуляция опухоли. Это напоминание о том, что «опухоль не знает стоимости лекарств: лечение дорогими препаратами не означает, что оно эффективно».

— Почему говорят, что иммунотерапия совершила революцию в онкологии, если она показана не всем, а у тех, кому назначается, не всегда эффективна?

— Революцию она совершила, несомненно. Лауреат Нобелевской премии 2018 года Джеймс Эллисон всегда показывает свою пациентку: 1 раз ввели ипилимумаб, и у нее сразу исчезла опухоль, женщина родила троих детей. У бывшего американского президента Джимми Картера выявили 5 метастазов в головной мозг, и после пембролизумаба они ушли.

Революция – в новом подходе к лечению рака. В традиционной терапии все сводится к стимуляции иммунной системы. Но смысла в этом было мало, если система не видит, с чем надо бороться. А иммунопрепаратами мы как бы снимаем руку с тормоза, и иммунная система начинает видеть опухолевые клетки и уничтожать их. 

Сегодня уже есть надежда, что станет излечимой на 100% болезнь Ходжкина, и пациенты с меланомой со временем станут кандидатами на излечение, благодаря иммунотерапии или ее сочетанию с традиционной химиотерапией. 

Для болезни Ходжкина ее эффективность уже достигает 87%, для десмопластической меланомы – 70%, очень редкой опухоли Меркеля – 56% и опухоли с микросателлитной нестабильностью – 53%.

В лечении меланомы кожи – 35-40%, рака почки – 25%, немелкоклеточного рака легкого и гепатоцеллюлярного рака – 20%.

Для плоскоклеточного рака головы и шеи, гастроэзофагеального рака, рака мочевого пузыря эффективность ниже – 15%.

 Что делается в Петербурге, чтобы люди реже умирали от рака

Разве эффективность 15-20% это большое достижение в сравнении с традиционной химиотерапией?

— Это сопоставимо с эффективностью химиотерапии, только продолжительность эффекта гораздо дольше, а для некоторых это излечение. 

Иммунотерапия назначается, когда для нее есть показания. Причем при некоторых показаниях она используется в первой линии. Есть варианты, когда ее можно сочетать с химиотерапией. В реальной практике мы видим, что эффективность иммунотерапии далеко не так хороша, как бы нам хотелось. И выход из положения сейчас видится в том, чтобы использовать химиотерапию в сочетании с иммунотерапией. 

Получается, для ранних стадий заболевания основным терапевтическим видом лечения остается адъювантная терапия по старым схемам?

— Это отдельная проблема. Бернард Фишер в середине прошлого века показал, что ранний рак всегда биологически уже поздний, просто метастазы невозможно определить. И он доказал, что объем операции не влияет на показатели выживаемости — она не зависит от того, сделана ли секторальная резекция или мастэктомия, например. Требуется системная терапия. 

Это и есть так называемая адъювантная терапия, назначаемая на ранних стадиях заболевания.

И когда мы проводим лечение после операции, предполагая, что есть где-то метастазы, которые мы и лечим химиотерапией, гормоно- или иммунотерапией, у нас нет возможности контролировать этот процесс.

Результат мы можем оценивать по выживаемости. Сейчас уже ясно, что адъювантная терапия не оправдала надежд. Но существуют стандарты лечения, и мы обязаны ее назначать.

— В этом году вы получили возможность приобрести препараты для лечения дорогостоящими иммунологическими препаратами. Значит ли это, что все, кому они показаны, смогут их получить?

— У нас сейчас 80% пациентов с раком легкого получают иммунотерапию. Все понимают, что 100-процентной обеспеченности у нас все равно нет и не будет, но ее нет и в развитых европейских странах. Иммунологические препараты в России зарегистрированы для лечения 16 видов рака (голова-шея, шейка матки, желудок, рак легкого, толстой кишки…). Стоимость их запредельная.

Поэтому в очередной раз обсуждается программа «риск шеринг», по которой если препарат неэффективен, то фармкомпания возвращает стоимость препарата. Компании к этому уже готовы. Но механизма работы этой программы в системе ОМС нет. Так что сейчас обсуждается, будем ли мы получать эти препараты, и когда заработает «риск шеринг», неизвестно.

Большие надежды мы возлагаем на отечественные биопрепараты.

— На заседании Ассоциации онкологов Северо-Запада обсуждалось очередное нововведение, по которому препараты для амбулаторного лечения теперь должны закупаться за счет ОМС. Как это будет происходить на практике?

— Предполагается, что препараты для амбулаторного лечения, которые прежде закупались по городской онкологической программе, теперь будут приобретаться в ограниченном объеме. Предлагают закупать их за счет ОМС и выставлять за них счета в страховую компанию по клинико-статистическим группам (КСГ). Но КСГ предполагает лечение пациента в дневном стационаре.

Это значит, что он ежедневно должен посещать клинику, получать таблетку, и его визиты должны фиксироваться в истории болезни. У нас 4 тысячи пациентов. Допустим, половина из них будут получать лекарства по городской программе, а остальные будут ежедневно посещать дневной стационар? Значит, каждый день утром и вечером мы должны приглашать пациента в клинику.

Ирина Багликова

Источник: https://doctorpiter.ru/articles/23770/

Иммунотерапия при онкологии

СОДЕРЖАНИЕ

Рак — бич современности. Поиск лекарства от рака — всегда горячо обсуждаемая тема. В последнее время все чаще можно услышать об относительно новом методе борьбы с онкологическими заболеваниями — иммунотерапии. Так есть ли надежда, что применение иммунных препаратов станет ключом к излечению злокачественных опухолей?

Как формируется опухоль

Клетки человеческого организма находятся в процессе постоянного обновления. Результатом этого процесса может стать появление не только здоровых, но и патогенных (атипичных) клеток, т. е. клеток с поврежденной структурой ДНК.

Когда мутированные клетки начинают активно и беспрепятственно делиться, в организме человека формируется злокачественная опухоль.

Причиной образования раковых клеток являются как внешние факторы (например, воздействие на организм канцерогенов и неблагоприятной окружающей среды), так и внутренние (наличие первичных и вторичных иммунодефицитов).

Иммунная система и рак

При нормальном функционировании иммунитет человека способен распознать и подавить атипичные клетки путем продуцирования антител. На этом вопросе стоит остановиться более подробно, выделив возможные варианты взаимодействия иммунитета и раковых клеток:

  • неспособность изначально слабой иммунной системы больного бороться с раковыми клетками, что приводит к их размножению;
  • продуцирование раковыми клетками токсинов, негативно влияющих на иммунитет;
  • сбой изначально сильного иммунитета, вызванный быстроразмножающимися раковыми клетками, в результате чего организм принимает патологичные клетки за здоровые;
  • обман иммунной системы: в некоторых случаях вырабатывающие минимум чужеродных веществ раковые клетки поначалу не распознаются организмом как патогенные;
  • для защиты от иммунитета злокачественная опухоль может также использовать контрольные точки, которые сама иммунная система применяет для недопущения атаки на собственные здоровые клетки.

Характеристика иммунотерапии

Иммунотерапия при онкологии: что это такое? Прежде всего иммунотерапия — это один из видов лекарственного лечения онкологических заболеваний наряду с химиотерапией, гормональной, таргетной, а также фотодинамической терапией. Причем восстановление иммунотерапевтическими препаратами, несмотря на свою относительную молодость, уже зарекомендовало себя как самостоятельный метод.

Хотя, конечно, его применение в комбинации с другими методами на сегодняшний день также довольно распространено. Иммунотерапия не оказывает прямого влияния на опухоль — она воздействует непосредственно на иммунитет, повышая его и помогая ему справиться с заболеванием за счет активизации собственных (естественных) защитных ресурсов.

Можно выделить несколько направлений действия иммунотерапии:

  • подавление роста и уничтожение раковых клеток;
  • предупреждение рецидива онкологического заболевания и образования метастазов;
  • снижение побочных эффектов иных видов лечения (например, лучевой терапии);
  • нейтрализация осложнений, возникающих при опухоли в результате ослабления иммунитета.

Виды иммунотерапии

По методу воздействия на раковые клетки выделяют специфическую и неспецифическую (иммунокоррекция) иммунотерапию:

  • Неспецифическая. При лечении рака используется довольно редко, поскольку она направлена непосредственно на укрепление иммунной системы. Как правило, применение неспецифических методов возможно на начальных стадиях рака. К способам иммунокоррекции относят переливание крови, а также нативной плазмы, которую обогащают иммуноглобулинами (антителами) — это пресекает действие раковых патогенов и останавливает рост опухоли.
  • Специфическая. Направлена на повышение иммунитета против конкретных частей атипичных клеток. Она делится на пассивную и активную. Активная иммунотерапия связана с применением специфических антигенных препаратов — вакцин, благодаря вводу которых организм самостоятельно вырабатывает антитела. При пассивной иммунотерапии в организм вводят уже готовые антитела, активированные при помощи опухолевых антигенов.

Иммунотерапию также можно разделить на следующие виды:

  • Иммунокоррекция. Такая терапия направлена на повышение сопротивляемости иммунитета.
  • Иммуномодулирующая терапия. Вызывает либо торможение, либо, напротив, активацию иммунитета.
  • Иммунореконструкция. Представляет собой пересадку донорских стволовых клеток в целях стимулирования иммунной защиты организмы.
  • Аутосеротерапия. Связана с введением в организм нагретой сыворотки из крови.
  • Аутопиотерапия. В отличие от аутосеротерапии в организм вводится собственный гной.

Иммунотерапия для лечения различных видов рака

Решение о возможности применения иммунотерапии принимает лечащий врач с учетом множества факторов, один из них — вид опухоли. Обобщив врачебную практику, можно выделить конкретные виды рака, при лечении которых имуннотерапия оказалась наиболее эффективной.

  • Меланома (изначально иммунотерапия применялась именно при меланоме: зачастую новинки фармацевтики направлены на борьбу именно с наиболее тяжелыми болезнями, а меланома — самый тяжелый тип рака кожи).
  • Рак легких (рассматриваемый вид терапии более результативен при немелкоклеточном, нежели при мелкоклеточном раке легких).
  • Рак почек.
  • Рак головы и шеи.
  • Лимфома Ходжкина (один из видов рака лимфатической системы).
  • Рак мочевого пузыря.
  • Рак молочной железы (применение иммунотерапии в этом случае возможно при наличии белка HER-2 в составе злокачественного образования).
  • Рак печени.
  • Рак шейки матки (именно при неинвазивном раке шейки матки, т. е. поразившем только эпителиальную ткань).
  • Иные виды рака.

Иммунотерапия и стадии заболевания

Применение иммунотерапии возможно на любой стадии рака. Но все-таки наибольшая эффективность достигается при использовании на первых двух стадиях заболевания.

На последних этапах заболевания излечение маловероятно, хотя можно наблюдать иные положительные эффекты, например улучшение общего самочувствия, увеличение срока жизни.

Но о невозможности излечения утверждать тоже нельзя: в 2018 году стало известно, что в США удалось вылечить от рака молочной железы на IV стадии жительницу Флориды Джуди Прекинс. Врачи заставили ее иммунную систему самостоятельно справиться с опухолью при помощи имуннотерапевтических препаратов.

Казалось бы, шансов на выздоровление уже не осталось: появились метастазы в других органах, были испробованы все методы лечения, а сами врачи прогнозировали пациентке не более двух месяцев жизни. Тем не менее экспериментальное лечение оказалось эффективным, и женщина вернулась, по ее словам, к прежней активной жизни.

Преимущества и недостатки иммунотерапии

К плюсам иммунотерапии относится следующее:

  • воздействие непосредственно на причину болезни, а не на пораженные ткани;
  • в результате стимулирования иммунной системы человека его организм сам борется с онкологическим заболеванием;
  • общее повышение иммунитета.

Среди минусов метода можно выделить:

  • Высокая стоимость. Это объясняется прежде всего значительными денежными затратами, вложенными в разработку новых противораковых лекарств.
  • Отсутствие ряда препаратов на российском рынке. На данный момент лишь небольшое количество имуннотерапевтических препаратов прошло государственную регистрацию и допущено к обращению на территории РФ.
  • Побочные эффекты. Они, как правило, возникают в результате того, что иммунная система начинает атаковать здоровые ткани, что может привести к ряду осложнений: пневмонии, нарушению работы ЦНС, сердечной недостаточности, гормональным нарушениям, проблемам с ЖКТ, нарушениям аппетита, нефриту, почечной недостаточности, мышечным и суставным болям, общей усталости и прочему. Также зачастую длительная стимуляция иммунной системы приводит к ее последующему угнетению.
Читайте также:  Нейрометаболическая терапия в наркологии: суть лечения, препараты, результаты

Основные иммунотерапевтические средства

  • Противораковые вакцины (вырабатывают противоопухолевые антитела).
  • Моноклональные антитела (соединившись с внутренними антигенами, они препятствуют уклонению атипичных клеток от воздействия иммунных клеток, а также останавливают разрастание опухоли).
  • Ингибиторы контрольных точек (ингибиторами снимается подавление защитных функций иммунной системы, и после этого организм начинает борьбу с раковыми клетками, которые пытаются маскироваться, используя свойство контрольных точек).
  • Клеточная иммунотерапия (при таком методе лечение производится иммунными клетками самого пациента — в лабораторных условиях их размножают и вводят обратно в организм.
  • Модуляторы работы иммунитета (направлены на неспецифическое (общее) повышение иммунитета).
  • Дендритные клетки.
  • TIL-клетки.
  • Цитокины (являются группой белков и пептидов, вырабатывающихся клетками иммунной системы и иными типами клеток. Они участвуют в регуляции роста и продолжительности жизни клеток, а также в неспецифических защитных реакциях человеческого организма. Цитокины способны стимулировать ответ иммунитета на рост раковой опухоли).
  • ЛАК-клетки (оказывают влияние на патогенные части опухоли).

Иммунотерапия в других странах

Развитие иммунотерапии за рубежом началось достаточно давно, но именно последние годы ознаменовались большими прорывами в этой сфере. Так, в 2018 г. Джеймс Эллисон из Онкологического центра имени М. Д.

Андерсона (Техас, США) и Тасуку Хондзё из Университета Киото (Япония) получили Нобелевскую премию по физиологии и медицине за открытие терапии рака путем ингибирования отрицательной иммунной регуляции, выявив механизм взаимодействия между клетками иммунной системы и раковыми клетками и объяснив, как именно препараты могут повлиять на этот механизм, для того чтобы иммунная система начала активно убивать клетки опухоли. Более того, в одном из своих интервью Хондзё заявил, что к середине XX в. терапией можно будет излечить почти все виды рака. Но ученый также предположил, что «речь пойдет не о том, чтобы полностью избавляться от опухолей, а о том, чтобы человек жил с опухолью, и при этом она бы не прогрессировала».

Что происходит в нашей стране

Российские специалисты тоже не стоят в стороне. Так, например, осенью 2019 г. стало известно, что они активно разрабатывают и уже даже испытывают препараты для иммунотерапии рака, в основе которых — моноклональные антитела. Они дешевле, чем импортные аналоги, и не уступают им в эффективности.

В идеале изменение в иммунотерапевтической сфере должно происходить по нескольким направлениям:

  • Создание новых и усовершенствование старых препаратов.
  • Регистрация разработанных препаратов (на данный момент в России зарегистрировано лишь небольшое количество лекарств, применяемых в иммунотерапии).
  • Расширение доступа к терапии путем удешевления имеющихся препаратов (это вопрос времени, зависящий в том числе от развития первого направления).

Подобрать лечение

Источник: https://247doc.ru/lechenie/immunoterapiya-pri-onkologii/

Иммунотерапия рака: от выживания к выздоровлению

Профессор Евгений Имянитов, руководитель отдела биологии опухолевого роста НИИ онкологии им. Н.Н.

Петрова, заведующий кафедрой медицинской генетики Санкт-Петербургского педиатрического университета, профессор кафедры онкологии Северо-Западного медицинского университета им. И.И.

Мечникова рассказал о том, как зародилась идея, приведшая к совершенно новому направлению в лечении, о котором мы говорим сегодня.

«Иммунология в современном виде появилась в середине двадцатого века. Было интуитивно понятно, что надо попытаться найти у пациентов нарушение иммунитета, которое приводит к тому, что опухоль ускользает из-под контроля защитных сил организма. Но если быть честным, то в 80–90 гг. прошлого столетия вся эта деятельность стала восприниматься немного как чудачество». 

Перелом произошел на рубеже веков. Экспериментально было доказано, что опухоли, которые возникают у нормальных мышей, проходят иммуноредактирование, то есть они адаптируются к локальным условиям иммунитета. Это вызвало новый всплеск интереса к проблеме. 

«Системного нарушения иммунитета у онкологического пациента искать не надо, его скорее всего просто нет. А для жизни опухоли мало, чтобы она делилась, образовывала метастазы, и т.д. Необходимо также продуцировать факторы, которые обеспечивают локальную (периопухолевую) иммуносупрессию», – обозначил профессор Имянитов суть новых знаний. 

Попали в историю 

Основной целью ученых стало определить механизмы обхода опухолью иммунного ответа и нейтрализовать эту способность опухоли.

И вот на удочку исследователей попались клеточный рецептор PD-1 и его лиганд (фактор-партнер) PD-L1.

В здоровом организме, лиганды PD-L1 и PD-L2 связываются с PD-1 и активируют его, это специфический рецептор Т-клеток, который защищает здоровые клетки от случайного поражения. 

В 2002 г. Джеймс Эллисон и Тасуку Хондзё обнаружили, что опухоль продуцирует избыточное количество лиганда PD-L1 и за счет этого маскируется. Если прервать связь PD-1 с PD-L1, то скорость прогрессии опухоли падает. 

Первыми иммунотерапевтическими препаратами стали ингибиторы PD-1, в результате их действия лиганду PD-L1 не с чем стало связываться. На сегодняшний день в российской практике применяются уже несколько таких лекарств. 

Следующим поколением препаратов стали ингибиторы PD-L1. Важно, что этот лиганд связывается не только с PD-1, но и с рецептором B7.1, разрыв этой связи обеспечивает активацию Т-клеток. 

Кроме того, предварительные исследования позволяют сделать вывод о том, что ингибиторы PD-L1 не нарушают связь другого лиганда PD-L2 с PD-1, ответственную за иммунную саморегуляцию, и тем самым не допускается развития аутоиммунных реакций. 

Новый фактор 

Первым ингибитором PD-L1, зарегистрированным в России, стал препарат атезолизумаб компании Roche. Пока показаниями для его применения стали уротелиальный рак (рак мочевого пузыря) и немелкоклеточный рак легкого.

  По словам профессора, руководителя онкологического отделения противоопухолевой терапии Центральной клинической больницы Управления делами Президента РФ, члена правления RUSSCO Дмитрия Носова, на протяжении последних двух десятилетий не было практически никаких изменений в алгоритме лекарственного лечения метастатического уротелиального рака. 

Несмотря на то, что рак мочевого пузыря считается опухолью относительно чувствительной к химиотерапии, продолжительность жизни больных при использовании данного лекарственного подхода остается невысокой.  Максимально, чего  удалось добиться – увеличить медиану продолжительности жизни пациентов  с метастатическим раком мочевого пузыря с шести до двенадцати месяцев, обратил он внимание. 

«Примерно у 50% больных этим видом рака мы не можем использовать стандартные режимы химиотерапии с включением цисплатина из-за соматического состояния больного, пожилого возраста, нарушений  почечной функции», – поделился эксперт. 

Таким образом, большое число больных не могут получить стандартные химиотерапевтические режимы в качестве первой линии лечения. В том случае, если и удается добиться эффекта от химиотерапии, он не очень продолжительный. При этом, не стоит забывать про риски, связанные с развитием различных  токсических осложнений на фоне ее проведения. 

«В то же время известно, что уротелиальный рак – высокоиммуногенное заболевание, которое характеризуется высокой мутационной нагрузкой.

И это одно из первых онкологических заболеваний, при котором 40 лет назад начал использоваться неспецифический иммунотерапевтический подход в виде БЦЖ терапии при неинвазивном раке мочевого пузыря.

Сейчас в нашем арсенале целый ряд новых иммунотерапевтических препаратов, которые могут использоваться в качестве первой и второй линии терапии пациентов с метастатическим уротелиальным раком. Атезолизумаб является первым препаратом, одобренным для клинического использования в России», – сказал Дмитрий Носов. 

В клиническом исследовании IMvigor 210 было показано, что монотерапия препаратом атезолизумаб в 1 линии терапии РМП при невозможности лечения цисплатином позволяет увеличить медиану общей выживаемости lj 16,3 месяца в сравнении с историческим контролем. При этом медиана длительности ответа пока не достигнута и на момент оценки составляет 29,3 месяца. 

Как показали исследования, положительный эффект применения иммунотерапии уротелиального рака имеет продолжительный временной потенциал. Пример из практики привел профессор, заместитель гендиректора по научной работе ФГБУ «НМИРЦ» Минздрава РФ, ученый секретарь Российского общества онкоурологов, член Европейской и Международной ассоциаций урологов Борис Алексеев.

Пациент с инвазивным уротелиальным раком прошел два курса химиотерапии и, к сожалению, опухоль вновь стала прогрессировать. Мужчину включили в клинические исследования с применением препарата атезолизумаб. Через два месяца терапии препарата сумма диаметров опухоли мочевого пузыря и метастазов уменьшилась на 40%.

«На сегодняшний день прошло полтора года после начала монотерапии атезолизумабом и продолжается уменьшение очагов опухоли. Это характерный пример того,  как работают ингибиторы контрольных точек. Далеко не у всех достигается эффект, но у тех, у кого он есть, он, как правило, длительный», – подчеркнул профессор Алексеев. 

Терра инкогнита 

Конечно, участников симпозиума интересовал вопрос, что делать с таким больным дальше. Как отметил Дмитрий Носов, наибольший опыт применения новых иммунопрепаратов накоплен у больных меланомой.

«Проанализирована группа больных, у которых была достигнута полная ремиссия на фоне терапии регуляторами контрольных точек иммунного ответа. У 90% больных полная ремиссия сохранялась после прекращения терапии. Но период наблюдения пока небольшой и нет полного понимания оптимальной продолжительности лечения в случае достижения полного эффекта», – поделился он. 

Кроме того, по его словам, есть и ограничения по применению иммунопрепаратов, в том числе и атезолизумаба. Речь идет прежде всего об аутоиммунных заболеваниях, в этом случае необходимо с особой осторожностью подходить к лечению таких пациентов. 

Изучение этих лекарств продолжается. Летом 2018 г. FDA выпустило релиз, который предупреждает, что иммунопрепараты первой линии необходимо использовать только у пациентов с экспрессией PD-L1. Пока подробностей нет, но онкологи всего мира ожидают результатов исследования на эту тему. 

И тем не менее потенциал у нового вида терапии большой. Привлекает прежде всего тот факт, что один ингибитор лиганда или рецептора применим для нескольких видов опухоли. Борис Алексеев также обращает внимание, что идут исследования комбинации иммунопрепаратов с химиотерапией, таргетными лекарствами.

«Чем больше вариантов терапии мы имеем, тем дольше будет жить больной», – считает он. 

Территория надежды 

Евгений Имянитов согласился, что иммунотерапия применяется при многих видах опухоли, но все же пока неуниверсальна. Тем не менее у этого вида лечения большие перспективы.

«Например, ученые сейчас пытаются перепрограммировать собственные лимфоциты человека для распознавания опухолевых клеток, в этом случае можно будет использовать иммунотерапию в качестве адъюванта», – сказал эксперт. Последнее десятилетие, по его мнению, можно назвать триумфом иммунотерапии. Не случайно Нобелевский комитет выбрал именно это направление. 

Интерактивный опрос участников симпозиума показал, что у большинства практикующих онкологов пока нет опыта использования иммунотерапии в клинической практике. Но, как сказал профессор Носов, это тот недостаток, который, как молодость, проходит с годами. 

К тому же понимание, что в лечении рака наступил перелом, есть и у государства: новые препараты включаются в перечни лекарств, закупаемых либо по программе госгарантий, либо по другим программам. Так, комиссия Минздрава в сентябре 2018 г. рекомендовала атезолизумаб к включению в ЖНВЛП.

«Теперь у регионов будет возможность закупать лекарство. Препарат станет доступен, если будет финансирование здравоохранения. И здесь есть определенные надежды: Правительство озвучило планы по выделению дополнительных 70 млрд руб.

на лекарственную терапию онкологических больных», – отметил глава Roche в России Ненад Павлетич, – Кроме того, наша компания проводит исследования по расширению показаний атезолизумаба.

 Чем больше будет показаний, тем шире иммунотерапия будет входить в практику», – надеется он. 

И врачи, и пациенты в свою очередь верят, что в будущем иммунотерапия сможет не только перевести смертельно больных с людей в категорию тех, кто страдает хроническими заболеваниями, но и приведет к выздоровлению этих тяжелых больных.

Источник публикации: ЗАО «Рош-Москва»

Источник: https://pharmvestnik.ru/content/articles/Immunoterapiya-raka-ot-vyjivaniya-k-vyzdorovleniu.html

Ссылка на основную публикацию